Виадук, д. Большой Сарс, Пермский край Зимний закат в г. Кунгур, Пермский край После изморози, п. Октябрьский, Пермский край Кротовское озеро, г. Кунгур Осенний лес, Пермский край

Там, где дом!

   Выжатый толпой переполненного трамвая, выхожу на остановке, под крышей которой встать некуда - народ оккупировал всю свободу вокруг, а с небо вода льется, много воды, сажусь в автобус, где из 46 сидячих мест занято 69, прижимаюсь к входной-выходной двери лицом, едем метр, 10 минут стоим, опять едем, вновь стоим – тесно, душно, тяжко – утрамбованная ячейка общества следует в автобусе по маршруту №1. Похудевший, вымокший вываливаюсь из металлической ловушки на колесах и плетусь до квартиры, врезаясь в многочисленные плечи окружающих и запинаясь о каждый выступ на тротуаре. Велосипедист краем руля задевает меня на приличной скорости, кое-как устоял на ногах, не успел даже выругаться, уехал проклятый педальщик. Светофор, красный – стоим, зеленый, опять красный – опять замерли в ожидании отмашки зеленого человечка. Красный, красный, красный – до квартиры не дойду, наверное. Вот и девятиэтажка моя, ключ, домофон, не срабатывает с первого раза, открыл, зашел, лифт, нажимаю, нажимаю, нажимаю – жду... Жму на восьмой, вверх, рядом мамочка молодая с младенцем, скрип, остановились, сломались, вызываем мастера, свет погас внутри, младенец заорал, запахло чем-то. Двадцать минут спасали нас. Застряли в промежности 3 и 4 этажей. Дальше пешком. Пять, шесть, семь, восемь – квартира, дверь, прихожая, снял туфли, упал в кровать, проснулся – снова пора на работу. Город как мясорубка или как соковыжималка – превращает многих людей в фарш и в жмых, особенно слабых, особенно сочных и мясистых.

   Отпуск. Домой в село. Лето. Солнце. Ветерок тепленький. На вокзале поселковом выхожу. Дальше своим ходом. Дома деревянные повсюду стоят, красные, зеленые, синие, окна украшены узорами, заборы белые, лебеди из покрышек резиновых отдыхают на лужайках. Машины у гаражей стоят, кто-то моет своих металлических подруг и друзей, ведрами окатывают Ниву и УАЗик. А дети рядом друг друга обливают, хоть мама и не разрешала с водой холодной играть. Курицы на перегонки бегают, перелетают через калитки, чуть не попадают в лапы Тузика и дальше щиплют травку. Тетенька палас несет по двору, забрасывает на забор, берет палку и начинает колотить по нему, пыль развевается по всей улице, а старушки здесь на скамье кряхтят, мол, «что ж за хозяйка такая, пыли-то сколько, тьфу». Кот на дерево взобрался и шипит, это гуси загнали его туда, те шипят, и этот им в ответ. Пацаненок лет десяти рогатку зарядил камушкем и выстрелил, хотел в кота попасть, а угодил в окно. Разбил, мамка выходит, кричит, а мальчик-то уже реветь начинает, женщина, полненькая такая и в футболке обтягивающей, аж жирок видно как вываливается, с корнем выдирает крапиву около дома и идет к сыну. Из баньки дым в небо устремляется, сначала прямо, а потом извивается. А вот и прудик небольшой. Из другой бани выбегают в трусах мужички и бомбочкой прыгают в воду. «Ааах, хорошо!», - доносится оттуда. Тузик тоже прыгнул к ним, а рядом гуси плавают, и палас стирают девушки с девочками. Выходят, один трусы забыл в пруду, потерял, нарвал травы, лопух на берегу нашел и потопал до бани как ни в чем не бывало.

    А вот и дом мой. Бревенчатый. Наличники красивые – с папой и братом красили. Забор новенький, лаком до сих пор пахнет – без меня сработали. Брат машину протирает, семерка блестит на солнце, аж глаза слепит. Мама смородину обрабатывает, на табурете сидит и отрезает кустики. Папа пленку для огуречника завертывает, пусть огурчики немного на солнце полежат. Мухтар меня увидел, хотел было загавкать, но одумался и хвостом завилял. Кот Гоша спрыгнул с калитки и тереться стал о ногу мою, о другую теперь, мурлыкает, кушать захотел, наверное. С братом поздоровался, маму обнял, папе руку подал. Наконец-то я там, где мне хорошо. Времени полдень. Мама салат приготовила, супчик наварила. Пирожков с картошкой напекла, ох, как вкусно с молочком, да с холодным. Посидели полчаса и дальше во двор дела делать. Кто-то в огороде, кто-то в гараже, а я беру ведра и воду таскаю в баню, дровишки, береста, чик, с одной спички растопил. Сам хочу все сделать. Отбираю у папы косу и скашивать начинаю траву во дворе, выросла чересчур. Есть газонокосилка, но вот захотелось мне руками поработать, как раньше, лет семь назад на покосе. Тележку заполняю травой и Ромашке отвожу, корове нашей, кормилице. Лом беру, капаю яму, мама кустарники какие-то хочет посадить и цветочки. За землей к речке спускаюсь, два ведра наполнил и обратно вверх, устал, пот не успевает скатиться со лба, солнце сильнее влаги, испаряет сразу. Посадили, закопали, вырастут через какое-то время. Тут и турник рядом, парочку раз-то смогу, наверное, подтянуться – смог и даже не парочку. «Что филонишь-то? Ведра таскать сил нет, а турник лапать есть!», - через весь двор улыбается папа. Тяпка, сапоги, маска-сетка от мошкары надоедливой и давай, окучивать картофельные кусты. Всей семьей машем инструментами, соседи тоже окучивают, а другие соседи шашлык жарят, вот ведь лентяи, хотя может они работенку всю и сделали уже. А когда ощущаешь запах пряностей и специй, ой как не хочется трудиться, не хочется землю рыхлить и жуков колорадских давить, что нет-нет, но попадаются на листочках некоторых. Вечереет, ноги гудят, руки трясутся. Банька готова уже и ждет нас. Но сначала лейка, вторая, третья и вперед по грядкам – морковь, свекла, капуста, лучок, про горох с бобами не забыть бы. Цветы мамины полить, огурцы напоить и клубнику обильно водичкой облить. Большой урожай нынче будет, сами урожай этот вырастили и воспитали. Усталость давит. Но приятная она какая-то, пусть и ноги заплетаются уже, и выжат почти полностью, но на лице улыбка и спокойно и легко внутри, там, около сердца, в душе. Сходили в баню, попарились, даже сил прибавилось как-то. Сидим в беседке, компот пьем, Мухтар лакает водичку из блюдца своего, Гоша свернулся клубочком на табурете, последние лучи заходящего, готовящегося ко сну солнца прикасаются к нашим лицам, желают и нам спокойной ночи. Не кукарекают больше курочки, не шипят гуси, тракторы перестали кричать, коровы мычать, а старушки на скамейке кряхтеть. Тишина, только кукушка вдалеке врет об оставшихся годах и гудит где-то там же приближающийся к местной станции поезд.

   Раскачиваемся в беседке. Папа читает газету, мама крема всякие мажет на руки и ноги, брат собирается на машине куда-то уезжать, а я просто сижу и смотрю на них на всех, на дом смотрю, на двор, на улицу, на ту часть села, которую можно увидеть с нашей беседки. Люблю. И больше ничего не надо – ведь и так все уже есть, вот оно все, вот оно – вокруг меня сейчас. А может к черту блеклый город, остаться лучше здесь, в селе, найти работу, дом построить, семью завести и жить в радость себе и своим близким?! Ведь так на самом деле и должно быть. Если тянется сердце к дому родному, не тяни его в обратном направлении, не разрывай его. Не разрывай связь с тем, что с рождения было твоим.

Комментариев нет:

Отправить комментарий