Виадук, д. Большой Сарс, Пермский край Зимний закат в г. Кунгур, Пермский край После изморози, п. Октябрьский, Пермский край Кротовское озеро, г. Кунгур Осенний лес, Пермский край

Зимнее зеркало!

Каждый день хотя бы один раз мы смотрим в зеркало. Очень часто мы видим там нас настоящих: как задом наперед надели рубашку, как волосы оказались взъерошенными, как забыли часы нацепить на руку. Но иногда вглядевшись в него, мы можем увидеть не взрослых дяденек и тетенек, а маленьких ребят и девчонок или наоборот стареньких дедушек и бабушек – мы можем увидеть свое детство и свою старость.

Посмотрев однажды зимним, морозным вечером в зеркало, я не увидел в нем своего отражения, ни своей рубашки белой, ни мобильного телефона в руке, на меня с той стороны смотрел какой-то мальчик в очках, конопатый, с темной растормошённой прической, в теплой вязаной кофте, но при этом в шортиках и в шерстяных носках, в одной руке он держал новогоднюю игрушку, а в другой - обертку от конфеты, которую и жевал пока разглядывал меня. Раздался женский голос, а затем детский: «Что ты там стоишь? Айда, мишуру искать!».

Снежки!

Многие любят зиму, в особенности, дети, особенно, маленькие. За вкусный снег и леденцы-сосульки, за снеговиков и за подарки, за сладости и за елку. Взрослые тоже к ней неравнодушны, как никак больше недели отдыха и праздников. Всем зима по нраву!

Лопатой вправо-влево, вправо-влево - расчищаю от снега тропинку, ведущую к дому. Устал, прислонился к калитке, обращаю внимание на соседский дворик. Там "мелкие" помогают бабушке с дедушкой дорожку к бане прокладывать: маленькими лопатками загребают пару снежинок и выбрасывают обратно себе под ноги, смеются при этом, помощнички. Снежки слепили и начинают бросать друг в друга, вот и в бабушку прилетело с дедушкой, те набрали в свои деревянные лопаты побольше мягкого снега и обрушили пушистый снегопад на своих внучат, а потом сами стали снежки лепить - старенькие против маленьких.

Год в Кунгуре. Один день из жизни!

   Стою на мосту, внизу Сылва течет, убаюкивая собравшихся рядом наблюдающих, медленно вода движется, река устремляется к горизонту и неожиданно пропадает в повороте. Закат оранжево-красный, пугающий немного, но очень красивый. Теплым выдался вечер, легкие, перистые облака то там, то здесь разбавляют краски ясного неба. Машины со светящимися глазами проезжают вправо-влево, вправо-влево, не дают уставшему мосту отдохнуть. В руках фотоаппарат, настраиваю фокусировку, экспозицию, люди, стоящие поблизости, наверняка, занимаются тем же – смартфоны в ладошках, руки вытянуты, кажется, что все они вот-вот прыгнут вниз, однако никто в Сылву окунаться сегодня не будет, все взгляды обращены вверх. Направляю объектив в сторону самой красивой части города, жду, скоро начнется...

Говорить правду!

   Жить было бы куда проще, если бы все вокруг врали друг другу, если была бы только ложь. Отсутствие какой-либо альтернативы лжи, превращает любое вранье в правду, конечно, если нет ничего кроме фальши, то она и становится истиной. Проще? Да! Но правильнее было бы говорить только правду, тогда бы она и стала истиной, как и должно быть в нормальной жизни и в нормальном мире.

Там, где дом!

   Выжатый толпой переполненного трамвая, выхожу на остановке, под крышей которой встать некуда - народ оккупировал всю свободу вокруг, а с небо вода льется, много воды, сажусь в автобус, где из 46 сидячих мест занято 69, прижимаюсь к входной-выходной двери лицом, едем метр, 10 минут стоим, опять едем, вновь стоим – тесно, душно, тяжко – утрамбованная ячейка общества следует в автобусе по маршруту №1.

Салимов Хамза Гатаулхакович. Герой.

    Родился 24 декабря 1916 года в д. Большой Сарс Октябрьского района. Закончил семь классов в школе села Енапаево, где его учил старший брат Мугиз. В 1933 году поступил в Свердловский педагогический техникум, в 1936 г. получил диплом с присвоением специальности – учитель истории. С 1938 по 1939 годы работал преподавателем в Больше-Сарсинской школе. 15 сентября 1939 года со станции Чад уехал к месту прохождения службы. 23 декабря 1939 года принял присягу при 37 конном артиллерийском орудийном полку (Дальний Восток). В январе 42-го года принимал участие в ожесточенных боях под Ленинградом. Январь 1943 год – курсант Харьковского химического училища. После того, как Харьков был оккупирован немецкими войсками, училище было эвакуировано в город Ташкент, где Хамза прошел курс химинструктора. Ноябрь 1943 год – химик-инструктор 16 гвардейской танковой бригады. Является участником боев за освобождение города Осиповичи (Белорусь) – 28 июня 1944 год. Участник боевых действий за освобождение от немецко-фашистских захватчиков города и крупной железнодорожной станции Бобруйск – 29 июня 1944 год. Освободитель города Минск – 3 июля 1944 года.

Сумасшедшая страна

    То что Россия сошла с ума, я уже не говорю о мире, известно многим, не всем, конечно, не все же дураки, но достаточному количеству нормальных это понятно. В некоторой степени сумасшествие - это обычное состояние каждого человека и общества. Мир был бы невозможен, не будь в нем чего-то сумасшедшего. Аттракцион вокруг какой-то, куда не посмотри, и клоуны повсюду, и ведь не понятно - смеяться над ними или же все-таки бояться их.

Прогулки по Октябрьскому! Часть №2.

   Снаружи облачно, зябко и по-осеннему загадочно – начнет капать вода с неба или сохранит интригу? А внутри квартиры всегда ясная погода, теплая, уютная атмосфера и совершенно никаких тайн – выходной, на улице ненастье, значит телевизор, компьютер, музыка и книги. Сижу на кресле, читаю Стругацких, страница за страницей заканчивается «понедельник, начинающийся в субботу». Что-то сверкнуло у окна. Отложил книжку в сторону, с любопытством подхожу к появляющимся снова и снова бликам, обращаю взор через стеклопластик вверх, тут же прищуриваюсь и отвожу голову чуть вправо: яркий, ослепляющий луч заключенного в крепости туч солнца проникает сквозь армаду кучевых облаков, сквозь черную завесу смога и врывается на мгновение в мою квартиру.

Прогулки по Октябрьскому! Часть №1.

   Красота, оказывается, непостоянна: люди довольно быстро привыкают к прекрасному и хорошему. Увидев впервые в парке могучий, величественный дуб или заметив у какого-нибудь здания пышную, разноцветную клумбу, человек пройдет мимо этих же мест в следующий раз и не заметит уже ничего, потому что для него это теперь повседневная, обыденная и не такая уж красивая и удивительная серость будничной жизни. Подобная жизнь привела меня за руки, а точнее, привезла на поезде, в город Красноярск.

Зима.

   Ни лето. Ни осень. Ни весна. Вечер. Все дела сделаны, пора возвращаться домой. Шагаю по окраине деревни, руки в карманах, ушанка с шарфом прячут от мороза лицо, тулуп сковывает движения, но не беда, зато тепло. Снег крупными, но при этом, невесомыми хлопьями медленно опускается с темного неба на светлую, белую землю; переменчивый ветер не дает им спокойно лечь на дорогу – то закружит их, то вновь поднимет вверх, то остановит на мгновенье в воздухе. В свете уличных фонарей этот танец снежинок завораживает и заставляет на некоторое время остановиться у какого-нибудь домика, лишь бы голова не закружилась от круговерти снежной. Валенки хрустят по дороге: приятный звук, успокаивающий, убаюкивающий – хр-хр-хр, позади остаются неглубокие овальные следы, которые через минуту снова пропадут.